7cf3d36c

Майринк Густав - Альбинос



Густав Майринк
Альбинос
"Еще шестьдесят минут до полуночи, - сказал Ариост и вынул изо рта
тонкую голландскую глиняную трубку.
Тот там, - и он указал на темный портрет на почерневшей от дыма стене,
где едва можно было различить черты лица, - он стал гроссмейстером без
шестидесяти минут сто лет тому назад".
"А когда распался наш орден? - Я хочу сказать, когда мы опустились до
собутыльников, каковыми теперь являемся, Ариост?" - спросил голос из
густого табачного дыма, наполнявшего маленький старинный зал.
Ариост пропустил свою длинную белую бороду сквозь пальцы, провел как
бы медля по кружевному воротнику бархатной мантии; "Это произошло в
последние десятилетия, - может быть - это произошло и постепенно".
"Ты дотронулся до раны в его сердце, Фортунат", - прошептал Баал Шем, -
старший цензор ордена в одеянии средневековых раввинов, и, выходя из темной
амбразуры окна, подошел к спросившему у стола. - Говори о чем-нибудь другом!
И громко он продолжал: Как же звали гроссмейстера в повседневной
жизни?"
"Граф Фердинанд Парадис, -быстро ответил кто-то рядом с Ариостом,
сообразительно подхватывая тему, - да это были известные имена того времени
- да и более раннего. Графы Шпорк, Норберт Врбна, Венцель Кайзерштейн, поэт
Фердинанд фан-дер-Рохас! - Все они прославляли "Ghonsla" - ритуал ложи
азиатских братьев; в старом саду св. Ангела, где теперь находится главная
квартира. Все они были объяты духом Петрарки и Кола-ди Риенци, которые тоже
были нашими братьями".
"Да, это так. В саду Ангела, названному так в честь Ангела
Флорентийского, придворного врача императора Карла IV, давшего приют Риенци
до выдачи его папе, - быстро вставил "скриб" Измаил Гнейтинг.
Знаете ли вы, что Сат-Бхаисами, старыми азиатскими братьями была
основана Прага и Аллахабад, короче говоря, все те города, названия которых
обозначают "порог". Боже мой, какие дела!
И все это испарилось, умерло!
Как говорит Будда: "В воздушном пространстве не остается следов". Это
были наши предки! А мы - пьяницы!! Пьяницы!! Гип, гип, ура; как это смешно".
Баал Шем делал говорящему знаки, чтобы он замолчал. Но тот не понимал
его и говорил дальше, пока, наконец, Ариост, быстро оттолкнув свой стакан с
вином, не покинул комнаты.
"Ты оскорбил его, - сказал Баал Шем серьезно Измаилу Гнейтингу, - его
года должны были бы внушать тебе деликатность по отношению к нему".
"Ах, - извинился тот, - разве я хотел обидеть его? А если бы даже?
Впрочем, он вернется.
Через час начнется столетний юбилей, он должен на нем присутствовать".
"Всегда какое-нибудь разногласие, как досадно, -сказал один из более
молодых, - а пить было так приятно".
Смущение охватило всех.
Они безмолвно сидели за полукруглым столом и сосали свои белые
голландские трубки.
В средневековых мантиях ордена, обвешанные каббалистическими
украшениями, они были похожи на собрание призраков и выглядели странно и
нереально при тусклом свете ламп, едва достигавшем углов комнаты и
готических окон без занавесей.
"Пойду, постараюсь смягчить старика", - сказал, наконец, "Корвинус", -
молодой музыкант, и вышел.
Фортунат наклонился к старшему цензору: "Корвинус имеет влияние на
него? - Корвинус??"
Баал Шем что-то бормотал себе в бороду: "Корвинус, кажется, помолвлен
с Беатрисой, племянницей Ариоста".
И снова Измаил Гнейтинг начал говорить и говорил о забытых догматах
ордена, уже существовавшего в седую древность, когда демоны сфер еще
обучали предков людей.
О тяжелых мрачных предсказаниях, которые все



Назад