7cf3d36c

Майклз Барбара - Сыновья Волка



БАРБАРА МАЙКЛЗ
СЫНОВЬЯ ВОЛКА
Аннотация
После смерти бабушки сводные сестры Харрнет и Ада становятся наследницами большого состояния. Девушкам приходится жить в поместье дальнего родственника – опекуна Вольфсона, человека мягкого и доброжелательного. С удивлением они узнают, что местные жители считают их кузена жестоким колдуномоборотнем, а однажды исчезает Ада...
Глава 1
29 марта 1859 года
Этим утром я подошла к зеркалу и стала внимательно себя разглядывать. Прошло много времени с тех пор, как я позволяла себе такую слабость, если это можно назвать слабостью.

Черные волосы, прямые и жесткие, как лошадиная грива, угрожающе сдвинутые широкие черные брови, кожа, настолько смуглая, что, боюсь, нелестные замечания бабушки по поводу того, что по линии моей материитальянки в моих венах течет еще и мавританская кровь, верны. Разумеется, подобный цвет кожи никогда не позволил бы мне выиграть конкурс красоты в этой стране, где ценятся розовые лица и соломенного цвета локоны, да и черты лица, увы, не вселяли надежды.

Я знаю, что бы сказал о них физиономист: брови слишком высоки и слишком широки для женщины, а нос и решительные, уверенные очертания щек и подбородка слишком тверды и выявляют непреклонность характера. Рот крупный, но выражает великодушие. Увы, такого рода благородство мало ценится здешними джентльменами – по крайней мере, не в своих дочерях и женах.
Черное платье с глухим воротом и длинными рукавами убивало смуглый цвет кожи, и, пока я хмуро себя рассматривала, мои зловещие брови сдвинулись, как два маленьких черных вороненка. Я ненавидела и сам черный цвет, и то лицемерие, которое он в данный момент отображал.
Да, моя бабушка умерла. Но она ненавидела меня со дня моего рождения. И как только я выросла настолько, чтобы понимать ее ненависть и причину ее, я вернула ей это чувство со всей свойственной мне решительностью, что было недостойно доброй христианки и не делало чести моему характеру. И если бы я была вольна сейчас в выборе одежды, я бы нарядилась в розовое с золотым.
Пока я невесело рассматривала свое отражение, десять твердых пальчиков прикрыли мои глаза и сладкий голосок пропел мне в ухо:
– Угадай, кто?
– Кто же еще может быть? – грубо ответила я и отбросила маленькие руки. За моим плечом в зеркале отразилось лицо Ады.
Она, должно быть, приподнялась на цыпочки, потому что обычно ее золотистая головка едва достигала моей переносицы. Попытка удержать локоны с помощью широкой черной ленты не увенчалась успехом – они непослушно выбивались, рассыпаясь каскадом воли и завитков.

Цвет смерти, такой отвратительный для меня, только усиливал и подчеркивал деликатную бледность лица Ады, она выглядела моложе своих семнадцати лет. Ее голубые глаза выразили боль и любовь, а розовый ротик сложился в расстроенный бутон.

Она выглядела милой, обаятельной и почти столь же разумной, как персидский котенок. И как всегда, чувство вины от моей грубости наполнило меня. Я повернулась и обняла ее.
– Ничего, милая Харриет. Я слишком неожиданно подкралась к тебе. Ты, наверное, думала о... пашей бедной бабушке...
У Ады легко меняется настроение: сначала обида и боль, и тут же приязнь и ласка.
– Ничего подобного. Если бы ты знала, что я думала о нашей бабушке, уверяю, мои мысли не вызвали бы твоего нежного сочувствия.
– Она была всегда добра, – пробормотала Ада, вытирая слезы кружевным платочком.
– К тебе – да, но тоже посвоему. Ты ведь ребенок ее любимой дочери, и похожа на того хорошо воспитанного молодого человека, которого она сама



Назад